Из всех близких мне товарищей-музыкантов я чаще всех посещал Бородина. За последние годы его дела и обстановка изменились следующим образом. Всегда уделявший музыке не много своего времени и, когда его в этом упрекали, часто гово]ривший, что любит химию и музыку в одинаковой степени, Бородин стал посвящать последней еще меньше времени, чем прежде. Но не наука отвлекала его. Он стал одним из видных деятелей по учреждению женских медицинских курсов и начал принимать участие в разных обществах по части вспомощест]вования и покровительства учащейся молодежи, преимущест]венно женской. Заседания этих обществ, должность казначея, которую он исполнял в каком-то из них, хлопоты, ходатайства по их делам начали занимать все его время. Редко я заставал его в лаборатории, еще реже за музыкальным письмом или фортепиано; обыкновенно оказывалось, что он только что ушел на заседание или только что пришел с него; что целый день он провел в каких-то разъездах по тем же делам или просидел за писанием деловых писем или за отчетными книгами. Если прибавитьP к этому лекции,P различные советы и заседания академической конференции, становится ясно, что времени для музыки не оставалось совсем. Мне всегда казалось странным, что некоторые дамы из стасовского общества и круга, по-види]мому восхищавшиеся композиторским талантом Бородина, не]щадно тянули его во всякие свои благотворительные комитеты и запрягали в должность казначея и т. п., отнимая у него время, которое могло бы пойти на создание чудесных худо]жественно-музыкальных произведений; а между тем благодаря благотворительской сутолоке оно разменивалось у него на ме]лочные занятия, выполнить которые мог бы и не такой человек, как Бородин. Сверх того, зная его доброту и податливость, медицинские студенты и всякая учащаяся молодежь прекрасно]го пола осаждали его всевозможными ходатайствами и прось]бами,P которыеP онP самоотверженноP старался удовлетворить. Его неудобная, похожая на проходной коридор квартира не позволяла ему запереться, сказаться не дома и не принимать. Всякий входил к нему в какое угодно время, отрывая его от обеда или чая, и милейший Бородин вставал не доевши и не допивши, выслушивал всякие просьбы и жалобы, обещая хло]потать. Его задерживали бестолковым изложением дела, бол]товней по целым часам, а он казался вечно спешащим и недо]делавшим то того, то другого. Сердце у меня разрывалось, глядя на его жизнь, исполненную самоотреченияP по инер]ции.P К этому следует еще добавить, что Екатерина Серге]евна продолжала хворать астмами, проводя бессонные ночи и вставая в 11 или 12 часов дня. Александр Порфирьевич возил]ся с нею по ночам, вставал рано, недосыпал. Вся домашняя жизнь их была полна беспорядка. Время обеда и других тра]пез было весьма неопределенное. Однажды, придя к ним в 11 часу вечера, я застал их за обедом. Не считая воспитан]ниц, которые у них в доме не переводились, квартира их часто служила пристанищем и местом ночлега для разных родст]венников, бедных или приезжих, которые заболевали в ней и даже сходили с ума, и Бородин возился с ними, лечил, отвозил в больницы, навещал их там. В четырех комнатах его квар]тиры часто ночевало по нескольку таких посторонних лиц, так что спали на диванах и на полу. Частенько оказывалось, что играть на фортепиано нельзя, потому что в соседней ком]нате кто-нибудь спит. За обеденным и чайным столом у них царствовала тоже великая неурядица. Несколько поселивших]ся в квартире котов разгуливали по обеденному столу, за]лезали мордами в тарелки или без церемонии вскакивали сидящим на спину. Коты эти пользовались покровительством Екатерины Сергеевны; рассказывались их разные биографи]ческие подробности. Один кот назывался «Рыболов», потому что зимою ухитрялся ловить лапой мелкую рыбку в проруби; другой кот назывался «Длинненький» этот имел обыкновение приносить за шиворот в квартиру Бородиных бездомных котят, которых он где-то отыскивал и которым Бородины да]вали приют и пристраивали их к месту. Были еще и другие, менее замечательные особы кошачьей породы. Сидишь, бывало, у них за чайным столом, кот идет по столу и лезет в та]релку; прогонишь его, а Екатерина Сергеевна непременно заступится за него и расскажет что-нибудь из его биографии. Смотришь другой кот вспрыгнул уже Александру Порфирьевичу на шею и, разлегшись на ней, немилосердно ее греет. «Послушайте, мило
Вот какое описание образа жизни и характера Бородина оставил нам другой русский композитор Николай Андреевич Римский-Корсаков в своей книге воспоминаний «Летопись моей музыкальной жизни».
Что можно сказать об Александре Порфирьевиче Бородине? Выдающийся русский композитор и учёный-химик, автор оперы «Князь Игорь». А между тем автор «Князя Игоря» обладал не только музыкальным и научным даром, но и превосходными человеческими качествами.
Нередко случается, что люди, оставившие заметный след в отечественной или мировой истории, теряют в памяти последующих поколений всякий человеческий облик. Великий, гениальный, непревзойденный Всё это верно, но за лестными, а иногда и слащавыми эпитетами, расточаемыми потомками, совершенно исчезает живой человек со всей своей индивидуальностью, слабостями, странностями и милыми капризами.
Илья Ефимович Репин. Портрет композитора Александра Порфирьевича Бородина (1888)
Александр Порфирьевич Бородин в воспоминаниях Римского-Корсакова
Блог о русской и советской культуре
Композитор Бородин | Русские песни. История. Культура. Современность
Комментариев нет:
Отправить комментарий